24.04.2017

Алексей Цветков Вокруг Сирии

Политики далеко не всегда обещают на выборах именно то, что на самом деле собираются делать, но Дональд Трамп выделяется даже в этой когорте: до сих пор большая часть его действий прямо противоречила предвыборной программе. Замечательная медицинская страховка, которую он сулил своим избирателям, обернулась полной противоположностью таковой и быстро провалилась, «расчистка болота» в Вашингтоне на практике оказалась массовым наймом банкиров и представителей крупного бизнеса, а о постройке «прекрасной» стены вдоль границы с Мексикой и за ее счет заикаются всё реже — и это лишь начало длинного списка.

Некоторые обещания с самого начала выглядели нелепыми, поскольку прямо противоречили друг другу: например, перейти к политике фактического изоляционизма и при этом в пыль разбомбить ИГИЛ, экспроприировать иракскую нефть и резко увеличить бюджет Пентагона. Но в основном программа Трампа, равно как и внимание его электората, была сосредоточена на внутренних проблемах страны. Однако из опыта предыдущих администраций мы хорошо знаем, что внешняя политика имеет обыкновение совершать угон повестки дня.

Американский удар крылатыми ракетами «Томагавк» по сирийской военно-воздушной базе немедленно породил как минимум две версии мотивировок. Согласно официальной, президент Дональд Трамп увидел по телевизору умирающих детей из зоны поражения боевым отравляющим веществом, которое эксперты определили как зарин, и, возмущенный этим преступлением, решил принять немедленные контрмеры. С другой точки зрения, он воспользовался предоставившимся поводом отвлечь внимание от расследования роли Кремля в его избирательной кампании и предполагаемой поддержки, которая якобы была ему оказана, а также от обвинений в некомпетентности и хаосе в первые месяцы его пребывания у власти. Есть также конспирологические варианты второй версии: применение зарина было намеренной акцией со стороны Кремля с целью дать Трампу возможность отвлечь внимание, или же все это было подстроено либеральным финансистом Джорджем Соросом, излюбленным персонажем подобных теорий.

Даже если бы вторая версия имела под собой какие-то основания, подобная суета была бы излишней — внешняя политика всегда даст повод отвлечься от чего угодно, в чем убедился Джордж Буш-младший, когда теракты 11 сентября 2001 года скомкали его достаточно хорошо сформулированную внутриполитическую повестку. Внимание аудитории СМИ, да и самих СМИ — субстанция, имеющая свойство быстро испаряться. На самом деле маневр, если это действительно был маневр, оказался не очень эффективным: расследование связей президентской кампании Трампа с российской агентурой не зависит от действий президента и продолжает идти полным ходом. Кроме того, у нас нет никаких оснований не верить госсекретарю США Рексу Тиллерсону, заявившему, что российско-американские отношения находятся на самой низкой отметке за последнее время: в международной политике такого уровня двойное дно невозможно.

Что мы на самом деле знаем о сирийском инциденте? Американская разведка опубликовала сокращенную рассекреченную версию газовой атаки, в которой не выражает никакого сомнения в вине Башара Асада и приводит ряд подробностей, которые должны эти сомнения рассеять. Как и всегда в случае подобных публикаций, у критиков есть возможность указать на отсутствие ссылок на надежные источники, но источники у разведки обычно такого рода, что ссылка на них чревата провалом агентуры и разоблачением технологий. CNN сообщает о перехвате коммуникаций между сирийскими военными и экспертами по химическому оружию. США обвиняют Россию в соучастии, но не прямо, а косвенно, как покровительницу Асада, давшую ему возможность сохранить часть боевых отравляющих веществ от конфискации и уничтожения.

Комментаторы, у которых руки не связаны дипломатией и профессиональными секретами, заходят в своих обвинениях гораздо дальше. В частности, они указывают на просочившиеся сведения о всестороннем военном соглашении между Россией и Сирией, согласно которому Москва получила практически полный контроль над сирийскими военными операциями. Собственные вооруженные силы Сирии на данном этапе войны настолько ничтожны, что всеми своими последними военными успехами, а они довольно значительны, Сирия почти целиком обязана России, и полагать, что она будет раздражать своего покровителя несанкционированными операциями, наивно. Напрашивается вывод, что применение зарина — не просто инициатива самого Асада в результате головокружения от успехов, но операция, проведенная с молчаливого согласия более высокой инстанции.

Все это невольно толкает нас в сторону вышеупомянутой конспирологической версии. Но любая конспирология предполагает существование хорошо согласованных тайных планов, предпочтительно таких, которые не станут немедленно явными в результате утечки информации. Даже в Кремле, где факты контролируются намного жестче, с помощью арестов или прямой ликвидации чересчур разговорчивых, полная герметизация сегодня невозможна, а уж о Белом доме и говорить не приходится — там настоящее решето. На самом деле партия, которая сегодня разыгрывается между Москвой и Вашингтоном, больше похожа не на турнир гроссмейстеров, а на дворовую игру, где коня могут как бы нечаянно спихнуть под стол, а ладью и вообще проглотить. И это далеко не уменьшает опасности возможного исхода — даже напротив, поскольку резко понижает предсказуемость. Проблема не столько в ситуации на доске, сколько в природе самих игроков.

О Владимире Путине часто пишут, что вся его карьера до восхождения на капитанский мостик страны была подготовкой к роли тактика, а не стратега. На практике это означает способность найти верный ход в создавшейся ситуации, но никак не выстраивание последовательности таких ходов с учетом возможных вариантов. Тактик временами может сойти за стратега, и некоторые западные комментаторы принимают Путина за такового, но лишь в ситуации, где ему постоянно подыгрывают, пусть и ненамеренно. Путин вовремя и оперативно воспользовался украинским кризисом, чтобы отхватить Крым, не очень ломая голову над экономическими и финансовыми проблемами, которые это было чревато. Еще меньше дальнего расчета — в военных операциях на востоке Украины, наполовину замороженный статус которых не сулит ничего хорошего и приграничным областям России. Вмешательство Кремля в сирийскую гражданскую войну — лучшее свидетельство тактического триумфа и возможности стратегического провала. Путин умело использовал нерешительность Обамы, но в ситуации, где множество игроков продвигает каждый свою линию в противовес всем остальным, военный выигрыш крайне проблематичен. Что же касается попытки возглавить «националистический интернационал» в Европе, то здесь просто повезло вскочить на подножку поезда, который уже шел собственной тягой. Тактика успешнее всего там, где надо спровоцировать или усугубить хаос, а не воцарить новый порядок.

И, однако, при всей ограниченности своего стратегического арсенала Путин — сущий Наполеон в сравнении со своим нынешным заокеанским оппонентом — или партнером, в зависимости от угла зрения. Дональд Трамп, может быть, единственный в мире и даже в истории лидер державы, забывший, какую страну он бомбил всего пару дней назад: в интервью Fox News он спутал Сирию с Ираком, своим нынешним союзником. При этом он хорошо запомнил, какой замечательный шоколадный торт они с председателем КНР Си Цзиньпином ели в это время во флоридском поместье.

Еще накануне газовой атаки и бомбардировки и сам Трамп, и формально ответственные за его внешнюю политику госсекретарь Рекс Тиллерсон и постоянный представитель в ООН Никки Хейли заявляли, что Сирия находится за пределами их интересов, по крайней мере в тех аспектах, которые не касаются ИГИЛ, и что Башар Асад в принципе может оставаться на посту президента. Не прошло и нескольких дней, и все они уже утверждали прямо противоположное, а пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер огорошил журналистов пламенной речью в защиту прав человека, хотя со времени инаугурации ни словом их не поминал. И хотя после ракетного удара многие противники Трампа заявили, что он наконец-то поступил как подобает лидеру, мы до сих пор не получили даже намека на то, что в отношении Сирии у американской администрации есть хоть какое-то подобие политического курса.

Реакция президента РФ на эти события, в том числе обещание в следующий раз ответить ударом на удар, вызвала у многих обитателей социальных сетей панику, люди всерьез заговорили о вероятности мировой войны. Но Путин, в отличие от них, хорошо понимает, что прямые военные действия против страны, ВВП которой в 13 с лишним раз больше, чем у твоей, не очень перспективны, а если сразу прибегнуть к ядерному оружию, то победителей не останется. Россия прибегла к бурной символической жестикуляции: публично заявила о прекращении обмена разведывательной информацией в Сирии с американцами (и тут же, без особой огласки, дезавуировала это заявление), наложила вето в ООН на резолюцию о расследовании предполагаемого военного преступления, а также туманно намекнула на возможность подобных инцидентов в будущем, о чем якобы свидетельствуют полученные ею разведданные. Если вернуться к парадигме игры, то мы явно имеем дело с обоюдным блефом: действия Путина в Сирии изначально были основаны на предположении, что слабина, данная в свое время Бараком Обамой, слабиной и останется, но теперь ему придется угадывать и мотивы поведения Дональда Трампа, а они, судя по всему, остаются загадкой не только для его ближайшего окружения, но, возможно, и для него самого. Блеф не перестает быть опасным оттого, что это блеф, особенно когда к нему прибегают неумелые игроки, а ставки высоки как никогда. Версии конспирологов в данном случае куда безобиднее.